Извинения не принимаются

Извинения не принимаются

Извинения не принимаются

Мне хочется рассказать историю о группе молодых людей из Вашингтона, у которых была масса причин, по которым они могли не пытаться достичь того, о чем мечтали. В итоге у них исчезли мечтания и надежды. Они уже не знали, чего же хотят — зачем желать, если сам не веришь, что это сбудется? Они знали только то, чего не хотят. Они не хотели, чтобы их беспокоили; они не хотели испытывать боль и страдания, печали и превратности судьбы, обрушивающиеся на них со стороны того, что они считали враждебным и жестоким миром.

Большинство из этих молодых людей были черными, хотя среди них попадались латиноамериканцы и белые; у последних было множество более важных проблем, чем расовые предрассудки. Большинство их этих ребят были почти неграмотными; большая часть пришла из разбитых семей, некоторых выгнали из школы; несколько человек были связаны с преступностью — воровством и вандализмом, а некоторые девушки — с проституцией. Многие принимали наркотики.

Полиция и местные власти считали эту молодежь «группой риска», балансировавшей на грани и рискующей сорваться в ту или иную сторону. Были выделены средства, чтобы нанять работников социального обеспечения, психологов и спортивного тренера, после чего началась программа спортивной подготовки. Кое–кому из группы это помогло, но социальным служащим по–прежнему не удавалось достичь взаимопонимания с большинством ребят. Те просто спрашивали: «Да что вы можете знать о моих проблемах?»

Подобным молодым людям довольно сложно найти работу, поэтому обычно они просто болтались на улице; из будущее было совершенно туманным. Иногда психолог говорил кому–нибудь из ребят: «Послушай, ты ведь можешь стать человеком! Впереди еще целая жизнь, а ты молодой и сильный — у тебя может быть блестящее будущее». Мальчишка смотрел на психолога так, словно тот сошел с ума, и извлекал на свет все свои оправдания, которые действительно звучали очень убедительно: «Блестящее будущее? Я — негр в расистском обществе, я не умею ни читать, ни писать, и меня выпихнули уже из пяти школ».

Психолог пытался предложить что–нибудь позитивное: «Да, но ты все равно можешь многого добиться…» Эти добропорядочные, но совершенно не ободряющие утверждения ничего не меняли. Никакие слова не смогли бы ничего изменить, потому что у этих ребят были такие хорошие объяснения того, что им никогда не удастся достичь желаемого.

Местные власти связались с моими представителями, и мы согласились поработать с этой группой. Нам удалось пронять их такими методами, которые до этого никто не пробовал — предложив им тренировки в несколько необычной форме рукопашного боя, которая должна была укрепить их Базовые Я, поскольку несмотря на внешнюю браваду и наглость в каждом из них скрывалось испуганное Базовое Я, запрограммированное на страдания и ненависть к себе. Тренировки стали средством воспитания в них глубоких чувств уверенности в себе, самоуважения, доверия и смелости — уроками жизни, преподнесенными в той форме, которая им нравилась и была предельно конкретной.

Мы пришли к этим ребятам с открытыми сердцами и буквально разбомбили их своей любовью — мы позволили им увидеть нашу симпатию к ним, к их душам, несмотря на то, что многие из них были не очень–то приятными или яркими личностями. Мы помогли им увидеть самих себя в новом свете, мы убедились, что они почувствовали нашу заботу, так что теперь могут начать заботиться и о себе.

Мы не рассуждали; мы не пытались спорить с их «удобными» оправданиями; мы ни на мгновение не допускали, что это просто «бедные трудные подростки», имеющие какие–либо ограничения по сравнению с «нормальными» детьми. Мы говорили им, что нас не волнует, где и кем они были — нас интересует, кем они станут и где окажутся в будущем. И мы начали замечать, что пробудили определенные изменения там, где никто до сих пор не смог добиться отклика.

Конечно, как и все люди, они все еще цепко держались за свои оправдания, прикрываясь ими, как щитами. Не было никакого смысла в том, чтобы объяснять им, что их жизнь еще только началась; несмотря на возраст, все их отрицательные убеждения и мнения уже крепко сидели у них внутри. Нам нужно было показать им конкретные возможности.

Поэтому мы рассказали им историю о маленькой негритянке из очень бедной семьи, жившей в одной деревне на Юге. Отца у нее не было, и матери приходилось одной справляться с двенадцатью ребятишками. В детстве девочка перенесла очень тяжелую форма полиомиелита, и братья и сестры возили ее в большой самодельной бочке на колесиках. Больше всего на свете ей хотелось ходить, бегать и играть вместе со всеми детьми, но она не могла даже встать на ноги.

Однажды ее мать узнала о бесплатной больнице в ближайшем городе и повезла дочь туда на телеге — три дня они ехали по пыльной и ухабистой дороге. Мать спросила врача: «Сможете ли вы помочь моей дочке?» Тот осмотрел девочку и сказал: «Думаю, мы можем попробовать». Девочку начали лечить, и вскоре она смогла ходить с помощью костылей и растяжек для ног.

Когда мать вновь увидела дочь, она сказала: «Огромное спасибо вам, доктор! Но ей не нужны костыли. Не могли бы вы помочь ей ходить без всего этого? Она так этого хочет!»

Врач ответил: «Боюсь, это невозможно, мэм. Последствия полиомиелита очень тяжелые, и у нее почти не осталось мышечной ткани. Она никогда не сможет ходить самостоятельно». Это было очень убедительное заявление, и его произнес врач в белом халате. Я уверен, что он сделал все, что только мог, и ему хотелось быть реалистом.

Но ни мать, ни сама девочка не могли смириться с этим. Они вернулись домой, разочарованные, но настроенные решительно; в конце концов, доктор мог и ошибаться. Мать начала регулярно массировать ноги дочери, молилась и, по совету соседей, поила ее отваром из трав. Это было все, что она могла сделать.

Примерно через полгода матери показалось, что она замечает определенные улучшения в состоянии девочки, и она снова повезла ее в больницу. «Кажется, она стала физически крепче», сказал врач.

Слегка раздраженный, но исполненный сочувствия, доктор быстро осмотрел девочку и сказал: «Нет, мэм. Я уже говорил вам — она никогда не сможет ходить. Вам лучше оставить напрасные надежды».

Для матери и девочки это было страшным ударом. Тем не менее, они не бросили своих усилий. Они вели себя совершенно бессмысленно, и мать продолжила массаж и молитвы.

В конце мы спросили ребят из Вашингтона: «Как вы думаете, почему мы рассказали вам эту историю? Потому что эта девочка все–таки смогла ходить — она смогла даже бегать. Она бегала и бегала, пока не стала обгонять всех своих братьев и сестер. А потом она стала бегать быстрее, чем любая другая женщина на планете, и выиграла четыре золотых медали на Олимпиаде 1960 года. Ее звали Вильма Рудольф».

Ответом было молчание. Некоторое время ребята просто сидели и не могли ничего сказать. Когда они услышали эту подлинную историю, все их оправдания — все те причины, по которым они якобы не могли добиться желаемого: «Я черный. У меня были проблемы с законом. Я не умею читать и писать» — внезапно потеряли всю свою власть. Мы продолжили разговаривать: они вновь повторяли все эти «Да, но…», но мы говорили, что не слышим и не понимаем их оправданий. Мы сказали, что просто не верим, что они не могут научиться читать, что они ленивы, тупы или еще чем–то хуже всех остальных.

В конце концов у этих ребят из вашингтонского гетто просто не осталось оправданий — ни для нас, ни для самих себя. Одни из них устроились на работу и в вечерние школы, другие вошли в религиозные миссии, третьи помирились со своими семьями. Сейчас мы уже ничего о них не знаем. Но даже если кто–то из них остался на улице и покатился вниз, он знал, что сам сделал такой выбор.

Возможно, иногда нам стоит спрашивать самих себя: «Если даже у этих подростков, пытавшихся выбраться из очень суровых обстоятельств жизни, не было ни одного убедительного оправдания, то какие же оправдания могут быть у меня?»

Источник:
Извинения не принимаются
Извинения не принимаются Мне хочется рассказать историю о группе молодых людей из Вашингтона, у которых была масса причин, по которым они могли не пытаться достичь того, о чем мечтали. В итоге у
http://fil.wikireading.ru/57567

Извинения не принимаются

С таким культурным министром , как Нищук , что называется, и внешний враг не нужен. Видимо, скучно живется ему в столице на министерских харчах , хочется хоть какого- нибудь «драйва».

Тему гетто для русскоязычных уже приватизировали « свободовцы », поэтому можно пойти дальше и взяться за генетический код тех, кто родился и живет на Востоке Украины. И в очередной раз беза п ел л яцио нно заявить, что живут там « не до …» .

Вот и случай удобный пре д с тавился: пригласили министра на известную ТВ-передач у одного ведущего канала. И его понесло, цитирую: «…. В городах ю го- в осточной Украины часть населения является завезенной, вследствие чего украинская культура там продвигается медленно. Ситуация, сложившаяся на востоке и юге, — пропасть сознания. Более того, когда мы говорили о генетике в Запорожье, на Донбассе, то это города завезенные. Нет там генетики, это сознательно завезенные (города — Р ед.). Черкассы — славный гетманский и Шевченков край. Сам город Черкассы наполовину завезенный. Почему? Потому что боялись шевченковского духа. Это была технология Советского Союза…»

Конечно, как же без популярного тренда – СССРовского зла … В ообще-то, вс е это ужасн о по сути своей. Ужасно , когда человек свои ошибки и недоделки на профессиональном поприщ е объясняет идеями, которые еще в ХХ веке были признаны античеловеческими и вызвали всеобщее пр е зрение. А когда до культурно го министра дошло, ЧТО им было сказано на всю страну , – последовали извинения.

Но, господин министр, я как генетически неправильный житель юго-востока Украины, ваши извинения не принимаю. Простите, но извиниться можно за невольно причиненную обиду, а тут — факт убежд енности налицо. В таких случая х в цивилизованных странах подают в отставку. Впрочем, о чем это я? Судя по всему, таким генетически выверенным особам, как Нищук , это не грозит.

Источник:
Извинения не принимаются
Ирина Дудина о Культурном министре, генетике и Донбассе.
http://mrpl.city/blogs/view/izvineniya-ne-prinimayutsya

Извинения не принимаются

garry_kh

«Для торжества зла необходимо одно условие — чтобы хорошие люди сидели сложа руки» © Эдмунд Берк

Я не знаю, какими соображениями руководствовался Муратов, когда принимал извинения Бастрыкина.
Счастливым и радостным он не выглядел, как мне показалось.
Надавили ли охранители на главреда Новой, или он ограничился гарантиями безопасности сотрудников и посчитал свою роль в этой истории исчерпанной — не знаю.
Да и не важно это уже вовсе.
Вызов брошен не только редакции газеты — он брошен всему гражданскому обществу.
И если теперь общество схавает вопиющий факт беззакония (коих множество, но именно этот предан широкой огласке) — грош этому обществу цена!

Я понимаю, что настояв на отставке Бастрыкина, мы конечно же поменяем шило на мыло.
Понимаю, что добившись возбуждения уголовного дела против главного рассследователя страны, мы не изменим абсолютно ничего в самой структуре силовых органов.
Но проглатывать крокодильи слёзы Бастрыкина нельзя, поскольку иначе каждый из его коллег будет знать — делать с нами они могут всё, что им заблагорассудится.

P.S.
Я удивлён, что до сих пор никто не инициировал заявления в прокуратуру и сбора подписей.
Готов поставить свой автограф уже вчера.

P.S. P.S.
Вот что пишет Колесников:
«. редакция требовала три вещи: извинений за угрозы; обеспечение безопасности заместителя главного редактора Сергея Соколова; обеспечение безопасности сотрудникам редакции, выполняющим задания на Кавказе. Все три требования были удовлетворены. И теперь, после принятых извинений Бастрыкина, в глазах части коллег и читателей «Новая газета» — предатель дела борьбы с «кровавым режимом».
Вероятно, это связано с тем, что «Новая газета» должна была сама а) снять Бастрыкина с должности; б) добиться привлечения его к уголовной ответственности. Однако газета не снимает с должности и не привлекает к уголовной ответственности. Глава СК признал все – в том числе разговор в «лесу», который он назвал «обочиной». Теперь этим сюжетом должно заняться государство – депутаты, прокуратура и проч. Газета выступила — что сделано?«

Я повторюсь — не только «депутаты, прокуратура и проч.», но и гражданам наблюдать за ходом событий со стороны было бы непростительной ошибкой.

Источник:
Извинения не принимаются
Я не знаю, какими соображениями руководствовался Муратов, когда принимал извинения Бастрыкина. Счастливым и радостным он не выглядел, как мне показалось. Надавили ли охранители на главреда Новой, или он ограничился гарантиями безопасности сотрудников и посчитал свою роль в этой истории исчерпанной…
http://garry-kh.livejournal.com/436312.html

ОПРАВДАНИЯ НЕ ИЗБАВЛЯЮТ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ

ОПРАВДАНИЯ НЕ ИЗБАВЛЯЮТ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ

Однажды Сократ сказал мне: «Лучше сделать то, что тебе нужно, чем искать сотню причин не делать этого». Когда я понял, что он имел в виду, — он отказался объяснять это подробнее — я осознал, насколько это верно. Мы всегда можем найти вполне разумные причины, чтобы не делать чего–то. Но когда приходит необходимость, а задача остается невыполненной, какой прок от наших оправданий?

Когда я готовился к выпускным экзаменам, я на целых две недели забросил занятия гимнастикой. Вновь явившись в спортивный зал, я начал излагать тренеру все те разумные причины, из–за которых я пропустил столько тренировок, но он прервал меня и сказал: «Мне подойдет любое объяснение, Дэн. Но какое из них станет оправданием для тебя самого?»

В результате я неплохо сдал свои экзамены, но уступил первое место в команде своему приятелю Сиду, который тоже сдавал выпускные экзамены, но ежедневно понемногу занимался в гимнастическом зале. Пусть я считал, что у меня есть вполне логичные оправдания пропущенных занятий, тем не менее, я упустил тренировки и столкнулся с неизбежными результатами.

Многие люди не добиваются того, чего хотят, из–за удобных оправданий. В своих действиях мы можем выбирать, оставаться нам одним из многих — или одним из немногих.

Крупные и мелкие оправдания

Как–то раз я со своим довольно грузным приятелем Джоном смотрел по телевизору соревнования по гимнастике. Он пробормотал:

— Я бы все отдал, чтобы научиться делать сальто.

— Но ты ведь можешь научиться, — сказал я.

Он решил, что я шучу:

— Ты же знаешь, что я слишком толстый.

— Ты можешь сбросить лишний вес.

— Может быть, но у меня нет гибкости и вообще никакой физической подготовки.

— Ты можешь растянуть мышцы и привести себя в форму.

— Но я недостаточно сильный!

— А ты слышал, что существуют гири и штанги?

У него в запасе больше не было оправданий. Я убедил его, что он в состоянии достигнуть того, чего хочет, хотя это может занять больше времени, чем у физически развитого человека. На практике Джону понадобилось на это полтора года, и в этом испытании он совершенно преобразился — а ведь целью было всего лишь сальто.

Люди — творческие создания, и они проявляют поразительную изобретательность, выдумывая самые разнообразные причины, оправдывающие неправильное питание, игнорирование физических упражнений и так далее. Фред говорит, что непременно занимался бы спортом, «если бы было свободное время». Эд поступал бы так же, «если бы упражнения не были такими скучными». Берт вздыхает: «Если бы только у меня было больше стимулов…», а Люсиль жалуется, что у нее «просто нет партнера для занятий спортом, а одной скучно». Терри горит желанием, но ему «не хватает денег, чтобы записаться в хороший спортивный клуб и купить себе необходимый инвентарь». Патриция горько сообщает, что у нее «недостаточно энергии для подобных вещей», а Майк оправдывается тем, что «упражнения ужасно тяжело выполнять».

Многие люди снуют в самом начале пути, поглядывая в начало, но не поднимаясь слишком высоко, потому что при этом у них включается механизм психологической защиты, основанный на страхе неудачи: «Если я не буду пытаться, то и не испытаю поражения». Это вполне справедливо, но в этом случае вы никогда и не насладитесь успехом. Существует, к тому же, опасная ловушка успокоенности, которую приносят убеждения вроде «Я бы смог, если бы действительно попробовал».

Каждый из нас способен, прилагая совсем немного усилий, находить множество оправданий и причин не делать чего–то, но что произойдет, если мы просто отбросим все эти рассуждения в сторону и ринемся преодолевать преграду?

Подход Мирного Воина к повседневной жизни требует готовности начать, делать выбор между лучшим и худшим, поверить в себя, когда никто больше в нас не вверит, и принять на себя ответственность за все успехи и неудачи, понимая, что мы проходим испытание и прилагаем к этому все свои усилия.

Победа приходит к тому, кто отважно стремится к ней, кто умеет вновь и вновь терпеть поражения, кто обладает огромным энтузиазмом и великой решимостью, кто всегда хочет большего.

Победители понимают, что в конце пути их ждет триумф высоких свершений, и что даже если они потерпят неудачу, то, по крайней мере, в них осталась великая дерзость.

Такие люди никогда больше не займут место рядом с робкими духом, не ведающими ни побед, ни поражений.

Извинения не принимаются

Мне хочется рассказать историю о группе молодых людей из Вашингтона, у которых была масса причин, по которым они могли не пытаться достичь того, о чем мечтали. В итоге у них исчезли мечтания и надежды. Они уже не знали, чего же хотят — зачем желать, если сам не веришь, что это сбудется? Они знали только то, чего не хотят. Они не хотели, чтобы их беспокоили; они не хотели испытывать боль и страдания, печали и превратности судьбы, обрушивающиеся на них со стороны того, что они считали враждебным и жестоким миром.

Большинство из этих молодых людей были черными, хотя среди них попадались латиноамериканцы и белые; у последних было множество более важных проблем, чем расовые предрассудки. Большинство их этих ребят были почти неграмотными; большая часть пришла из разбитых семей, некоторых выгнали из школы; несколько человек были связаны с преступностью — воровством и вандализмом, а некоторые девушки — с проституцией. Многие принимали наркотики.

Полиция и местные власти считали эту молодежь «группой риска», балансировавшей на грани и рискующей сорваться в ту или иную сторону. Были выделены средства, чтобы нанять работников социального обеспечения, психологов и спортивного тренера, после чего началась программа спортивной подготовки. Кое–кому из группы это помогло, но социальным служащим по–прежнему не удавалось достичь взаимопонимания с большинством ребят. Те просто спрашивали: «Да что вы можете знать о моих проблемах?»

Подобным молодым людям довольно сложно найти работу, поэтому обычно они просто болтались на улице; из будущее было совершенно туманным. Иногда психолог говорил кому–нибудь из ребят: «Послушай, ты ведь можешь стать человеком! Впереди еще целая жизнь, а ты молодой и сильный — у тебя может быть блестящее будущее». Мальчишка смотрел на психолога так, словно тот сошел с ума, и извлекал на свет все свои оправдания, которые действительно звучали очень убедительно: «Блестящее будущее? Я — негр в расистском обществе, я не умею ни читать, ни писать, и меня выпихнули уже из пяти школ».

Психолог пытался предложить что–нибудь позитивное: «Да, но ты все равно можешь многого добиться…» Эти добропорядочные, но совершенно не ободряющие утверждения ничего не меняли. Никакие слова не смогли бы ничего изменить, потому что у этих ребят были такие хорошие объяснения того, что им никогда не удастся достичь желаемого.

Местные власти связались с моими представителями, и мы согласились поработать с этой группой. Нам удалось пронять их такими методами, которые до этого никто не пробовал — предложив им тренировки в несколько необычной форме рукопашного боя, которая должна была укрепить их Базовые Я, поскольку несмотря на внешнюю браваду и наглость в каждом из них скрывалось испуганное Базовое Я, запрограммированное на страдания и ненависть к себе. Тренировки стали средством воспитания в них глубоких чувств уверенности в себе, самоуважения, доверия и смелости — уроками жизни, преподнесенными в той форме, которая им нравилась и была предельно конкретной.

Мы пришли к этим ребятам с открытыми сердцами и буквально разбомбили их своей любовью — мы позволили им увидеть нашу симпатию к ним, к их душам, несмотря на то, что многие из них были не очень–то приятными или яркими личностями. Мы помогли им увидеть самих себя в новом свете, мы убедились, что они почувствовали нашу заботу, так что теперь могут начать заботиться и о себе.

Мы не рассуждали; мы не пытались спорить с их «удобными» оправданиями; мы ни на мгновение не допускали, что это просто «бедные трудные подростки», имеющие какие–либо ограничения по сравнению с «нормальными» детьми. Мы говорили им, что нас не волнует, где и кем они были — нас интересует, кем они станут и где окажутся в будущем. И мы начали замечать, что пробудили определенные изменения там, где никто до сих пор не смог добиться отклика.

Конечно, как и все люди, они все еще цепко держались за свои оправдания, прикрываясь ими, как щитами. Не было никакого смысла в том, чтобы объяснять им, что их жизнь еще только началась; несмотря на возраст, все их отрицательные убеждения и мнения уже крепко сидели у них внутри. Нам нужно было показать им конкретные возможности.

Поэтому мы рассказали им историю о маленькой негритянке из очень бедной семьи, жившей в одной деревне на Юге. Отца у нее не было, и матери приходилось одной справляться с двенадцатью ребятишками. В детстве девочка перенесла очень тяжелую форма полиомиелита, и братья и сестры возили ее в большой самодельной бочке на колесиках. Больше всего на свете ей хотелось ходить, бегать и играть вместе со всеми детьми, но она не могла даже встать на ноги.

Однажды ее мать узнала о бесплатной больнице в ближайшем городе и повезла дочь туда на телеге — три дня они ехали по пыльной и ухабистой дороге. Мать спросила врача: «Сможете ли вы помочь моей дочке?» Тот осмотрел девочку и сказал: «Думаю, мы можем попробовать». Девочку начали лечить, и вскоре она смогла ходить с помощью костылей и растяжек для ног.

Когда мать вновь увидела дочь, она сказала: «Огромное спасибо вам, доктор! Но ей не нужны костыли. Не могли бы вы помочь ей ходить без всего этого? Она так этого хочет!»

Врач ответил: «Боюсь, это невозможно, мэм. Последствия полиомиелита очень тяжелые, и у нее почти не осталось мышечной ткани. Она никогда не сможет ходить самостоятельно». Это было очень убедительное заявление, и его произнес врач в белом халате. Я уверен, что он сделал все, что только мог, и ему хотелось быть реалистом.

Но ни мать, ни сама девочка не могли смириться с этим. Они вернулись домой, разочарованные, но настроенные решительно; в конце концов, доктор мог и ошибаться. Мать начала регулярно массировать ноги дочери, молилась и, по совету соседей, поила ее отваром из трав. Это было все, что она могла сделать.

Примерно через полгода матери показалось, что она замечает определенные улучшения в состоянии девочки, и она снова повезла ее в больницу. «Кажется, она стала физически крепче», сказал врач.

Слегка раздраженный, но исполненный сочувствия, доктор быстро осмотрел девочку и сказал: «Нет, мэм. Я уже говорил вам — она никогда не сможет ходить. Вам лучше оставить напрасные надежды».

Для матери и девочки это было страшным ударом. Тем не менее, они не бросили своих усилий. Они вели себя совершенно бессмысленно, и мать продолжила массаж и молитвы.

В конце мы спросили ребят из Вашингтона: «Как вы думаете, почему мы рассказали вам эту историю? Потому что эта девочка все–таки смогла ходить — она смогла даже бегать. Она бегала и бегала, пока не стала обгонять всех своих братьев и сестер. А потом она стала бегать быстрее, чем любая другая женщина на планете, и выиграла четыре золотых медали на Олимпиаде 1960 года. Ее звали Вильма Рудольф».

Ответом было молчание. Некоторое время ребята просто сидели и не могли ничего сказать. Когда они услышали эту подлинную историю, все их оправдания — все те причины, по которым они якобы не могли добиться желаемого: «Я черный. У меня были проблемы с законом. Я не умею читать и писать» — внезапно потеряли всю свою власть. Мы продолжили разговаривать: они вновь повторяли все эти «Да, но…», но мы говорили, что не слышим и не понимаем их оправданий. Мы сказали, что просто не верим, что они не могут научиться читать, что они ленивы, тупы или еще чем–то хуже всех остальных.

В конце концов у этих ребят из вашингтонского гетто просто не осталось оправданий — ни для нас, ни для самих себя. Одни из них устроились на работу и в вечерние школы, другие вошли в религиозные миссии, третьи помирились со своими семьями. Сейчас мы уже ничего о них не знаем. Но даже если кто–то из них остался на улице и покатился вниз, он знал, что сам сделал такой выбор.

Возможно, иногда нам стоит спрашивать самих себя: «Если даже у этих подростков, пытавшихся выбраться из очень суровых обстоятельств жизни, не было ни одного убедительного оправдания, то какие же оправдания могут быть у меня?»

Источник:
ОПРАВДАНИЯ НЕ ИЗБАВЛЯЮТ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ
ОПРАВДАНИЯ НЕ ИЗБАВЛЯЮТ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ Однажды Сократ сказал мне: «Лучше сделать то, что тебе нужно, чем искать сотню причин не делать этого». Когда я понял, что он имел в виду, — он отказался
http://www.k2x2.info/samosovershenstvovanie/nichego_obychnogo/p48.php

Почему не всегда принимаются извинения?

Однако, когда нарушение этого «контракта» понятно обеим сторонам, но при этом вы или ваш оппонент не можете моментально вернуться к статус-кво, тот человек, который обидел другого, должен уделить большее внимание тому, что необходимо для эффективного извинения, которое позволит вашему оппоненту понять, что вам искренне жаль, что вы доставили этому человеку неудобство или сделали ему больно. Психотерапевты называют подобное разобщение, наступающее после того, как кто-то был обижен, «разрывом» в отношениях.

Этот «разрыв» напоминает ситуации, когда у вас расходится замок. Все части находятся на месте: обе стороны замка (вы и ваш партнер в отношениях), а также собачка, которая соединяет эти две части (действие или диалог, которые сводят вас вместе). Но если замок расходится, вы можете сколько угодно тянуть собачку в любом направлении, замок не сойдется, две части все равно будут отдельно. Чтобы восстановить связь, вам необходимо чинить замок, возвращаясь к тому самому месту, где две части замка разошлись. То же самое происходит, когда вы задели чувства другого человека и обидели его. Если вы будете пытаться двигаться дальше, когда в ваших отношениях присутствует «разрыв», это всегда приводит к тому, что в том или ином месте возникают проблемы. И расстояние, которое появляется между вами, никуда не исчезнет само по себе. Вам нужно чинить ваши отношения.

Если вы будете использовать соответствующий язык извинения, а также если ваш партнер будет использовать подходящий вам язык, вы сможете значительно снизить продолжительность времени, которое вы будете проводить раздельно, и позволит значительно быстрее избавляться от «разрывов».

Источник:
Почему не всегда принимаются извинения?
Все знают, что нужно говорить «извини». Это просто вежливо. Уже с самого детства каждому в голову вбивается то, что нужно говорить «извини», а также «…
http://homsk.com/bingo/pochemu-ne-vsegda-prinimayutsya-izvineniya

COMMENTS