Илья михайлович суслов

Аз есмь

Илья Михайлович Суслов – психолог-консультант, психотерапевт.

Имею два высших образования

По первому образованию экономист, кандидат экономических наук. Работал в 90-х на фондовом рынке ценных бумаг, в ювелирном бизнесе.

С начала 2000-х занимался предпринимательством – руководил собственной консалтинговой компанией в области оценочной деятельности, аудита и автоматизации бухгалтерского учёта. Несколько лет компания входила в списки крупнейших компаний России по версии журналов «Эксперт», «Коммерсантъ-Деньги».

Второе высшее образование – психологическое, закончил Институт Практической Психологии и Психоанализа.

Отучился на курсах Ю.Б. Гиппенрейтер по гуманистическому общению, а также других циклах лекций, мастер-классов и тренингов.

В течение нескольких лет посещаю занятия по «Библиодраме» в Институте Христианской Психологии.

Являюсь автором ряда статей, тематических интервью и ответов на вопросы читателей в журналах: «Наследник», «Кроха», «Новости Эстетики» и на интернет-порталах http://foma.ru/, http://www.pravmir.ru/.

Участвовал в прямом эфире радио «Говорит Москва» (94,8 FM) в передаче «Вместе с Психологом».

Регулярно выступаю с лекциями и мастер-классами в Храмах Москвы и Московской области.

Специализируюсь на следующих проблемах:

  • детско-родительские отношения,
  • воспитание детей,
  • супружеские отношения и семейная конфликтология,
  • зависимое поведение.
  • самореализация, поиск своего призвания.

Обучаю Гуманистическому Общению по книгам Ю.Б. Гиппенрейтер.

Владею разнообразными методиками психологического консультирования и семейной психотерапии, применяя в своей практической работе элементы психодинамической, рационально-эмотивной, экзистенциально-гуманистической и нарративной психологии, а также системной семейной психотерапии, психодрамы и гештальтпсихологии.

Источник:
Аз есмь
Илья Михайлович Суслов – психолог-консультант, психотерапевт. Имею два высших образования По первому образованию экономист, кандидат экономических наук. Работал в 90-х на фондовом рынке
http://psyhelpim.su/az-esm/

Все материалы

Визитка: Илья Михайлович Суслов, психолог-консультант, отец шестерых детей, прихожанин Храма Спаса Нерукотворного музея-усадьбы «Мураново».

Люди встречаются, женятся. И перед ними встает ряд важных вопросов, которые могут так или иначе повлиять на их брак. В частности, где жить: с родителями или пусть и на съемной квартире, зато отдельно? Как правильно выстроить отношения со старшим поколением? Этот непростой вопрос мы обсудили в беседе с семейным психологом, отцом шестерых детей, Ильей Михайловичем Сусловым.

Илья Михайлович, как Вы считаете, должна ли молодая семья, если есть такая возможность, жить отдельно?

Двое встретились, полюбили друг друга, решили создать семью. Поженились. И вдруг – непонимание и конфликты. Откуда?

Этот вопрос и обязательный «Что делать?» мы задали семейному психологу Илье Суслову.

Визитка: Илья Михайлович Суслов, психолог-консультант, отец шестерых детей, прихожанин храма Спаса Нерукотворного музея-усадьбы «Мураново».

Есть ли такая? Как попросить прощения, чтобы простили? Чем ссоры хуже конфликтов? С этими и другими вопросами мы обратились к психологу Илье Суслову.

Визитка: Илья Михайлович Суслов, психолог-консультант, отец шестерых детей, прихожанин Храм Спаса Нерукотворного музея-усадьбы «Мураново».

10-е заседание Психологического семинария имени профессора, протоиерея Василия Зеньковского под руководством профессора Б.С. Братуся.

Центром обсуждения на семинарии станут психологические особенности совместного творчества слепоглухих и зрячеслышащих людей. Как люди с разными возможностями могут творить вместе? Какие сложности и какие открытия сопровождают творческий процесс? На эти и другие вопросы вам постараются ответить:

— профессор, доктор психологических наук, слепо-глухой человек Александр Васильевич Суворов,

— известный театральный режиссер Руслан Маликов,

— президент Фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» Дмитрий Поликанов,

— а также приглашены актеры театра Наций, задействованные в спектакле «Прикасаемые»*

* «Прикасаемые» — это история о людях, которые получают информацию из силы ветра и влажности воздуха, из человеческих рук и лицевых черт, из каждого живого прикосновения. Эти люди не видят и не слышат, но они умеют использовать то, что часто не замечают в огромном море информации зрячеслышащие. Может быть, благодаря именно «тайным» прикосновениям мы научимся строить новые пути коммуникации и лучше понимать друг друга.

Совместная постановка Театра Наций и Фонда поддержки слепоглухих основана на подлинных историях воспитанников Сергиево-Посадского детского дома для слепоглухих — единственного в России подобного учреждения — и слушателей учебно-реабилитационного центра «Дом слепоглухих» в селе Пучково под Троицком (Новая Москва).

ВХОД СВОБОДНЫЙ. ПРИХОДИТЕ САМИ И ПРИГЛАШАЙТЕ ДРУЗЕЙ.

По всем вопросам вы можете обращаться к Марии Кондратьевой — psyrpu@gmail.com, psy@rpu-rf.ru, 8-910-416-05-55.

Леонид Огороднов

(психолог, психодраматерапевт, действительный член ППЛ, член Британской психодраматической ассоциации. E-mail: logorodnov@mail.ru.)

Агиодрама:

психодраматическая работа

по житиям православных святых

В данной статье приведены теоретические основания и методические указания, касающиеся агиодрамы – авторского метода психотерапии, основанного на психодраматической работе по житиям православных святых. Теоретический материал иллюстрирован примерами из практики автора.

К тому времени, когда выйдет эта статья, агиодраме как психодраматической технике исполнится 2 года. К настоящему времени состоялись 33 агиодраматических сессии, которые посетили более 150 человек. Этой статьей я хочу отпраздновать день рождения своего детища, подвести промежуточные итоги и рассказать, каким образом работает агиодрама и что она собой представляет как направление психотерапии. Свой рассказ я буду иллюстрировать фрагментами из интервью с Инной – одной из постоянных участниц наших групп. Полностью это интервью, как и интервью других участников агиодрамы, войдет в книгу, которую я пишу. Я очень благодарен Инне за то, что она поделилась своими впечатлениями и размышлениями, и согласилась на их публикацию.

Что такое агиодрама

Итак, агиодрама (от. греч. «?????» — святой и «?????» — действие) – это психотерапевтическая техника, использующая в качестве основного инструмента психодраматическую постановку жизненного пути и духовного подвига христианских святых.

Требуется психолог на неполную занятость в Кризисный центр по вопросам незапланированной беременности для консультирования женщин перед абортом.

Работа на телефонной линии по кризисной беременности 1-2 раза в неделю по 6ч.

Главное условие в работе: осуществление патронажа и поддержки кризисных беременных (настроенных на аборт, или сомневающихся в своем решении).

Графики с 9 до 15 или с 15 до 21. Медицинские знания по гинекологии приветствуются.

Знание ПК необходимо.

Перед началом работы — стажировка и обучение бесплатное. Руководитель православный. Коллектив наполовину православный.

Фонд «Семья и детство» — смотрите сайт перед тем, как звонить. Т.89670191644 Лариса

12 февраля с 18.30 до 21.30 в ИХП состоится первое в этом семестре занятие из нового цикла учебно-тематических семинаров «Линия жизни: Психодраматическая реставрация» (понять себя, вновь определить свои ценности, наметить новые цели, найти свое призвание).

5 февраля с 18.30 до 21.30 в Институте христианской психологии состоится первое в этом семестре занятие по геносоциодраме (психодрама в работе с семейными историями).

Тема всего цикла из сем и встреч «Я в истории моего рода. Принять прошлое, жить настоящим, думать о будущем».

Дорогие коллеги!
Этот семинар адресован психологам, врачам, сотрудникам хосписных и социальных служб, другим людям «помогающих» профессий – и всем, кто особенно подвержен риску выгорания.
Мы решили воспользоваться приездом Андрея Владимировича Гнездилова на наши психологические секции Рождественских чтений и организовать этот семинар для всех, кто хотел бы сейчас пополнить запас сил и бодрости, найти новые ресурсы, освежить восприятие – а заодно и научиться методам арт-терапии, позволяющим предотвращать выгорание (и использовать их в дальнейшем для себя, коллег, клиентов и пациентов).

Ведущие:

  • Гнездилов Андрей Владимирович, врач-психотерапевт, д. мед. н., почетный доктор Эссекского университета (Великобритания), основатель первого хосписа в России, основоположник российской сказкотерапии, изобретатель ряда новых методов арт-терапии, автор многочисленных книг (г. Санкт-Петербург).
  • Шиманская Елена Валентиновна, ассистент Гнездилова, психолог Санкт-Петербургского хосписа №1

Время проведения: 26 января 2015 г. с 10 до 15 часов

Место проведения: Арт-клуб «Free Labs» (театральный зал), ул. Большая Садовая, д. 10 (м. «Маяковская», дом Булгакова)

Программа семинара:

  1. Разбираемся с выгоранием: признаки, стадии, виды работы
  2. Имидж-терапия как поиск внутреннего ресурса
  3. Куклотерапия — работа с внутренним ребёнком
  4. Терапия колокольным звоном — гармонизация психофизического состояния
  5. Работа с кинетическим песком как способ освобождения от негативных эмоций

Условия участия: обязательна предварительная запись по электронной почте silenza@yandex.ru

Орг. взнос 500 р. (но те, для кого эта сумма является существенной, могут придти бесплатно, главное – заранее подтвердить своё участие)

Источник:
Все материалы
Визитка: Илья Михайлович Суслов, психолог-консультант, отец шестерых детей, прихожанин Храма Спаса Нерукотворного музея-усадьбы «Мураново». Люди встречаются, женятся. И перед ними встает ряд
http://www.pravpsyholog.ru/items?page=10

Илья михайлович суслов

Москва. Поиск Призвания и самореализация

Суслов Илья Михайлович
Психотерапевт, психолог-консультант
Бакалавр Психологии. Институт практической психологии и психоанализа (ИППиП)
Повысил квалификацию в ИППиП по программам:
– Психоаналитическая психотерапия супружеских пар и
– Психологическое консультирование детей и родителей
Окончил курсы:
– Гуманистического общения Ю.Б. Гиппенрейтер
– Травматерапии по Методу проф. Мэрилин Мюррей
– Агиодрамы и Мифодрамы
– Диагностики и психотерапии нарушений пищевого поведения
(анорексия, булимия, компульсивное переедание и др.) и пищевой зависимости

Поиск путей самореализации личности и обретение Призвания!

Если родители клада не нашли, то придётся искать самому!

Вопрос о поиске своего настоящего призвания иногда возникает у человека уже в зрелом возрасте. Обычно это происходит в процессе так называемого «кризиса среднего возраста», который происходит у всех по-разному, примерно от 30 до 50 лет. На данном этапе человек достигает такой степени психологической зрелости своей личности, при которой он уже может взять ответственность за свою жизнь в свои руки и принять свои жизненно-важные решения, а не продолжать плыть по течению решений значимых взрослых и обстоятельств, обвиняя родителей и других в своём «несчастье».

Первое образование и работу люди зачастую осваивают по воле родителей и влиянию социума, исходя из принципов: модно, престижно, доходно… И где-то в основном после тридцати лет, они начинают отслеживать свои ощущения от работы: «нравится – не нравится», «получается – не получается». Когда проявляются первые разочарования, что нет удовлетворения ни от процесса, ни от результатов работы, люди начинают задумываться, а тем ли они занимаются, ведь они мечтали о чём-то другом. В таких случаях иногда и начинается поиск своего призвания, который может привести человека, в том числе и в кабинет к психологу. Который в свою очередь в диалоге сможет помочь прояснить клиенту его сильные и слабые стороны, вспомнить и проанализировать, что нравится делать и что хорошо получается, особенно с детства.

Человек способен к развитию своей личности в любом возрасте. В том числе через нахождение и освоение своих талантов человек начинает возвращаться к себе самому, что придаёт силы и желание действовать, творить, приносить пользу другим. Поиск своего призвания придает этому развитию глубокий личностный смысл.

Источник:
Илья михайлович суслов
Москва. Поиск Призвания и самореализация Суслов Илья Михайлович Психотерапевт, психолог-консультант Бакалавр Психологии. Институт практической психологии и психоанализа (ИППиП) Повысил
http://psy-conf.ru/speaker/suslov-ilya/

ИЛЬЯ СУСЛОВ

Колледж Парк, штат Мэриленд, 1983

ДГ. Илья, какую роль сыграл в русской литературе журнал «Юность», когда его редактировал Полевой?

ИС. Когда его редактировал Полевой, он продолжал играть очень интересную роль, но прежде всего надо сказать о том периоде, когда он организовался. Полевой пришел года через три после организации журнала.

ДГ. Первым его редактором был Катаев?

ИС. Да. Этот журнал был организован Валентином Катаевым, но я при Катаеве не работал. Я пришел вместе с Полевым на эту работу.

Я считаю, что журнал «Юность» был в свое время одним из самых либеральных (в советском понимании этого слова) журналов и воспитал целую плеяду замечательных писателей — прозаиков, поэтов и критиков, которые сейчас уже несколько состарились и к «Юности» уже не относятся. Там печатались такие писатели, как Василий Аксенов, Анатолий Гладилин, Булат Окуджава, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Олег Чухонцев, Станислав Рассадин — замечательный критик, Станислав Лесневский. да нет им числа. Это были всё ровесники. И это были люди 1956 года, которые выплеснулись на гребне XX съезда партии, после того как Хрущев погубил репутацию Сталина в народных глазах и когда мы полагали, что вот-вот начнется то, что сейчас происходит в Польше или когда-то происходило в Чехословакии.

Журнал начался со 100 тысяч экземпляров. Он не подчинялся ЦК комсомола, как все остальные молодежные и юношеские журналы. Он был органом Союза писателей, что давало возможность говорить о качестве. Не только о пропагандистских идеях, идеологии, о воспитании, но и о литературном качестве. И вот под этим знаком качества выросли все эти замечательные писатели, и я был счастлив быть знакомым с каждым из них.

При Полевом эту репутацию пытались поддерживать, но было уже сложнее, потому что времена изменились. И Полевой, как верный чиновник ЦК партии, которого назначили заведовать этим журналом, постепенно превратил этот журнал, который к тому времени стал трехмиллионным, в обычный серый журнальчик, каких сейчас в Советском Союзе много. Ничего там свежего, никаких имен там уже появиться не может, потому что прошло время. Сейчас таких людей, как были, быть уже не может. После гребня, после тех писателей, которых я назвал, никого, в сущности, не появилось.

ДГ. Давай перейдем к «Литературной газете». Газету одно время называли «Гайд-парком при социализме». Теперь она изменилась круто.

ИС. Да, «Гайд-парк при социализме» — это из книги Виктора Перельмана. Он так и назвал свою книжку, по-моему, когда описывал нравы нашей газеты. Он сотрудничал там в мое время.

Старая «Литературная газета», четырех-, а иногда шестистраничная, была газетой очень узкой. Но она была сильной, квалифицированной достаточно. Ее редактировали такие люди, как Константин Симонов, как Косолапов, как Смирнов Сергей Сергеевич. Но партии нужна была газета, рассчитанная на всю интеллигенцию.

Немного изменились методы агитации и пропаганды в Советском Союзе после Хрущева. Тогда полагали, что надо тоньше обрабатывать интеллигенцию — дать возможность почувствовать, что кое-что позволено. Позволено говорить о каких-то проблемах, позволено спорить о каких-то вещах. И писатели-журналисты, зараженные этой тенденцией, старались писать правду.

Другое дело, что, конечно, цензуру никто не отменял, и она работала вовсю. Цензура — это не просто Главлит, как это думают, это девять инстанций, поставленных друг на друга, которые читают все материалы. И наутро честный писатель обычно не узнавал своей статьи, а наоборот, читал что-то противоположное тому, что он задумал. Тем не менее, для того чтобы привлечь читательскую общественность, была придумана газета, орган Союза писателей, в которой можно было «либерально» рассказывать о внутренней жизни, держа очень жесткий курс международный. Посредством этой газеты партия хотела сказать то, что нельзя было сказать в правительственной газете «Известия» или в партийной газете «Правда». То есть она искала менее лобовых, менее дубовых способов общения с Западом.

А под это дело нам, «Клубу 12 стульев», 16-й странице «ЛГ», давали возможность печатать вещи, которые, прямо скажем, были абсолютно беспрецедентны при советской власти. И мы уж резвились вовсю.

Мы сразу отказались от старых писателей-сатириков, которые погубили себе репутацию еще при Сталине. Мы сказали, что таких сатириков нам больше не надо, а надо найти молодых талантливых людей, которые, может быть, и не профессиональные писатели, а работают где-то инженерами, врачами, кем угодно, но обладают талантом. И вот эти люди составили основу нашей полосы. И у нас была не только многомиллионная читательская, но и многотысячная писательская аудитория. На нас работала вся страна. И когда на тебя работает вся страна, то есть что выбрать.

До 1968 года, до вторжения в Чехословакию, это была беспрецедентно смелая полоса. Мы говорили почти все, что хотели. Конечно, нельзя было крикнуть: «Долой эту поганую власть!» Да это и не нужно: что это за литература. Литература не должна кричать: «Долой!» Литература должна показывать и высмеивать. И получилось очень лихо, потому что газету нашу читали по-еврейски, справа налево: сначала 16-ю страницу, а потом уже переходили к остальному материалу.

ДГ. Какой тогда был тираж?

ИС. С тиражом тоже было очень интересно. Тираж «Литературной газеты» старой, до 1966 года, не доходил до 300 тысяч. Когда я уезжал в 1974 году, тираж был около трех миллионов. В десять раз был поднят тираж, и объем был поднят с четырех до шестнадцати страниц. Причем надо учесть, что это советские 16 страниц, без всякой рекламы, без всяких объявлений, — это чистые 16 страниц текста.

Конечно, разного качества, потому что газета делилась на две половины, и первую читатель сразу отбрасывал, потому что там читать было нечего: там был так называемый «литературный процесс», а читать о том, чего нет, неинтересно.

А во второй половине уже были очень жесткие и очень злободневные материалы, антиамериканские, конечно, антиизраильские, антикитайские и какие угодно. И внутренние разделы, которые делались очень интересно. поначалу.

Сейчас, конечно, газета изменилась, как изменилась вся советская жизнь. Жизнь теперь стала совершенно серой, иногда черной. И это все находит отражение в газете — она стала серой и отчасти черной. Конечно, это совсем другая газета, хотя делается почти теми же людьми. Надо только сказать, что примерно десять процентов штатных сотрудников нашей газеты эмигрировало.

ИС. Десять процентов, так мы подсчитали. Ну, это не так много. Дело в том, что, если из газеты эмигрирует сто процентов, она все равно будет выходить — таков закон газеты.

ДГ. А какую роль сыграл в этом Александр Чаковский?

ИС. Чаковский играл роль хозяина. Чаковский всегда играет роль хозяина.

ДГ. Он поощрял все это или смотрел сквозь пальцы?

ИС. Дело в том, что Чаковский появился в газете как редактор лишь примерно через восемь месяцев после реорганизации. Он все дела перепоручил своему заместителю, который и полагал, что он редактор. Он набрал штат, очень либеральный штат. Это был Виталий Сырокомский. Его сейчас тоже сняли, он провинился в чем-то. Его, беднягу, перекинули в издательство «Прогресс» заместителем директора. Что он там наделал, трудно сказать — никто еще не приехал, не рассказал.

А Чаковский сидел и внимательно смотрел, как развиваются события. Мы в это время придумывали планы, придумывали рубрики, придумывали темы, забирали места в газете — старались сделать настоящую интересную газету.

Сырокомский вел себя как американский менеджер. Он организовал «мозговой штаб» вокруг себя и требовал, чтобы подбрасывали темы. И темы подбрасывали очень интересные. Например: один день в жизни Генерального секретаря КПСС. Как просыпается вождь, как он завтракает дома, о чем говорит с женой, как едет на работу, как к нему приходят люди — он же решает, наверное, какие-то дела, о чем он говорит, как заканчивает свой день, как едет домой. Конечно, всем было интересно знать, кто же эти люди, которые нами руководят. Кто они такие? Конечно, это было сложно. Мы послали эту тему в ЦК и получили ответ. Ответ был очень простой, от начальника какого-то управления, ведающего личной жизнью вождей: «Вы с ума сошли!» И все. Такие темы были загублены, хотя и мы знали, что они не могут пройти.

ДГ. Как складывались твои отношения с писателями, учитывая то, что ты был редактором? И вообще, каково быть редактором в советском периодическом издании?

ИС. Это очень сложный вопрос. Понимаешь, существует несколько типов редакторов. Я был очень жесткий, вероятно, редактор. Диктаторского плана, деспотического плана редактор. Почему? Я знал, что я сам писать в Советском Союзе не смогу и напечатать не смогу. Но есть люди, которые умеют писать при советской власти. Я им всегда завидовал. Они умели писать так, чтобы что-то сказать, да так, чтобы это еще прошло в печать. Несмотря на всю ужасную тяжесть цензуры, они умели каким-то образом это сделать. Я завидовал в этом всегда и Аксенову, и Балтеру, и Окуджаве, и Горину, и Арканову — они умели сказать почти все в этих мерзких условиях.

Я же более простой, более прямой, более язвительный, может быть. Я не умел закрывать это эзоповым языком, что видно из моих рассказов, написанных здесь, да и там, впрочем. Я написал там мою первую повесть «Прошлогодний снег». Она была написана в России в 1964 году и, конечно, никуда не прошла. Я использовал псевдоним, скрылся, не написал свой адрес. Она получила фантастические внутренние рецензии от таких людей, как Анатолий Кузнецов, Борис Балтер, Виктор Розов, Борис Слуцкий. И от многих других писателей. Они хотели, чтобы это прошло. И конечно, цензура это зарубила. И зарубила на каждом этапе.

Я отнес рукопись в журнал «Юность», где я тогда работал. А когда Б.Полевой прочитал и узнал, что это я написал, он меня вызвал и говорил очень больно. Он мне сказал: «За что вы нас так, Илья? За что вы нас так не любите?» Я ему сказал: «А за что нам вас любить, Борис Николаевич?» Я увидел, что он испугался меня, и понял, что это очень страшно. Я не знаю, почему страшно. Я считал, что писал ее с внутренним цензором тогда. Я считал, что это проходимо. После Солженицына.

ДГ. Книга была не такая, как сейчас?

ИС. Такая, но я дописал несколько глав здесь, которые там уже дописать было невозможно. Я их просто дописал. Но ничего не изменил из того, что было написано там. Я считал, что, если она написана тогда, -такой она и должна быть, хотя я могу ее сегодня сделать поострее, получше технически — я стал более опытный, если угодно.

Я писал очень много и никогда не подписывался. Псевдонимы какие-то дурацкие: «Евгений Сазонов», «Администрация клуба 12 стульев». Никто не знал, кто это и что это.

ДГ. Евгений Сазонов — это был ты, но и другие тоже?

ИС. Конечно, это коллективный псевдоним. И я писал множество материалов, особенно в первые годы, под этим псевдонимом. Я хотел, чтобы 16-я страница говорила бы одним голосом — моим. Я придумал специфический язык. Все авторы говорили почти одинаково. Это были разные формы, но вот по напору мысли, по хулиганству какому-то внутреннему. Они говорили все так, как бы я говорил. Потому что авторы для меня были материалом. Это ужасно. Теперь бы я себя уже так не вел. Теперь бы я выявлял индивидуальности.

Я знаю, что я многому научил хороших людей, очень талантливых. Молодых особенно. Я знал, какое слово выбросить, какое поставить, как сделать эту штуку так, чтобы она прошла. И они мне верили. Вот это очень важно. Потому что есть редакторы, которым не верят, потому что они цензоры. А я никогда не был цензором, я был редактором.

Но есть разные уровни цензуры и разная степень страха у цензора. Он чувствует, что здесь есть подтекст, а в тексте же ничего нет. Ну, например, идет рассказ о ненависти к евреям. Нельзя же такой рассказ напечатать в Советском Союзе. Но если вместо слова «еврей» поставить слово «бухгалтер». Человек говорил: «Ну, ненавижу этих бухгалтеров. Они. они какие-то все маленькие, у них какие-то носы, знаешь. У них руки такие загребущие, у бухгалтеров». И идет рассказ о бухгалтерах.

ДГ. А читатель понимает?

Если рассказать цепочку прохождения материалов в советской печати, у тебя волосы встанут дыбом.

ДГ. Коротко. Это было бы хорошо.

ИС. Коротко. Вот тебе маленькая цепь: автор — литературный сотрудник редактор, ведущий этот материал, — заведующий отделом — заместитель ответственного секретаря — член редколлегии, читающий материал, заместитель главного редактора, читающий материал, — ответственный секретарь — главный редактор. Это девять, не считая самой цензуры, которая называется Главлит. Все эти люди читают один и тот же материал до конца, и, если каждый из них что-то «видит», он ставит птичку. И там, где эта птичка, — это вычеркивается. Поэтому ты можешь себе представить, каким материал выходит — в отличие от того, что сделал автор. И вот через все эти штуки надо проходить каждый день, каждую неделю, каждый год, всю жизнь.

ДГ. Но если материал не проходил через первую ступень, можно было пропустить через другого цензора?

ЕС. Да, я пускаю через другого цензора, но в конце концов все идет по той же цепочке, но главный же — первый «чтец». С отдельными можно говорить: «Вы же видите, Василий Васильевич пропустил, что ж вы не такой смелый, как Василий Васильевич? Да ничего здесь и нету. Чего тут страшного?» И мы начинаем играть в Швейка. Они капралы, которые на тебя орут, а ты — Швейк. Говоришь: «Где, где вы тут это видите? А, чего вы?» В тексте-то ничего нет. Советская литература ушла в подтекст.

ДГ. Советский цензор Юрий Лаптев в закрытой рецензии пишет следующее о твоей повести «Прошлогодний снег»: «Все это заимствовано не только с чужого, но и (подчеркнуто) недружелюбного голоса. Перечеркивать походя ту основную тенденцию, которая пронизывает десятки произведений писателей, огульно зачисляемых автором «Прошлогоднего снега» в ранг бездарных, — это просто-напросто недобросовестно. Он прибегает к методу явного окарикатуривания. Это не сатирическое произведение, а обыкновенный «пасквиль». Что это за «чужой голос»?

ИС. Это очень интересное выражение. Дело в том, что здесь мой герой, лирический герой Толя Шифрин, пишет о том, что он в своей жизни видел много разных писателей: бездарных и талантливых. Бездарные были мускулисты и энергичны. Они набрасывались на талантливых, приклеивали им ярлыки и «измы» и терзали их. Талантливые молчали. Наконец, они не выдерживали и начинали писать про бездарных. Тогда бездарные говорили: «Ведь может же, когда захочет. Ведь может же, сукин сын!»

Лаптев отлично понимает, что именно так складывается литературный процесс в России, что всегда бездарные уничтожали талантливых в России. Да не просто уничтожали нравственно, они и физически уничтожали, потому что русская литература — это история убийства талантливых людей, начиная с Пушкина. И, конечно, он это видит. Но этого нельзя говорить. Социалистический реализм не разрешает говорить такие вещи. И, конечно, все это шито белыми нитками.

ДГ. Он повторяет это несколько раз.

ИС. Да, потому что он выбирает ту фразеологию, которую он знает. «С чужого голоса» — он хочет сказать, что буржуазная пропаганда заморочила голову некоторым интеллигентам и внушила им, как плохо живет Советский Союз. Это империалисты заморочили им головы. Мы пишем так называемую правду, повторяя ложь зарубежных радиоголосов и зарубежной пропаганды. Конечно, это очень недобросовестный прием, но чего ожидать от советской цензуры! И он боится завтрашнего дня. Может быть, завтра состоится, не дай Бог, какой-нибудь XXVII съезд партии, на котором будет все перевернуто. И тогда он скажет: «Слушайте, я же говорил!» Он сделал уравновешенную, сбалансированную, как говорят в Советском Союзе, рецензию. Но печатать повесть нельзя, потому что сегодня это пасквиль на советскую жизнь.

ДГ. А ты лично его знал?

ДГ. И что он собой представляет?

ДГ. Ну, когда разговариваешь с ним. Он интересный человек?

ИС. Нет, он совершенно неинтересный человек. Это люди без глаз. Он пишет нечестные рецензии и знает это.

ДГ. Сколько ему лет?

ИС. Шестьдесят пять. Старый сталинский сокол.

ДГ. Как давно он этим занимается?

ИС. Он написал даже какие-то книжки. Он получил сталинскую премию. За что, не помню, за книжку о Лизе Чайкиной, что ли. Была такая героиня. Она выстрелила во внешних врагов и убила их из ружья.

ДГ. У тебя есть какие-нибудь сведения о том, как оплачивается труд литературных цензоров?

ИС. Нормально. Это заработная плата не очень большая — 200-250 рублей. Это нормальная работа и нормальная зарплата. Он считается «консультантом» издательства.

ДГ. Да, у Шаламова есть рассказ об этом. Ну, ты согласен с ним, что есть элемент карикатуры?

ИС. Нет, нет. Я не карикатурист, а реалист. Я жестокий реалист.

ДГ. Социалистический реализм?

ИС. Может быть, критический реализм. Если бы я был социалистическим, то ты бы брал интервью у кого-нибудь еще. Я не был.

ДГ. В этой повести у тебя большую роль играет еврейская тема. Ты очень большое значение придаешь этому?

ДГ. Один мой знакомый писатель, который эмигрировал в Америку, мне сказал, что он переживает кризис личности. «Я, — говорит, — не русский и не еврей: что я знаю о еврействе? Я и не американец. Я человек без родины».

ИС. Мне его жалко.

ДГ. И вот я, читая твою повесть, подумал: «Илья — продукт советского общества и русской культуры, о еврействе он знает, мне кажется, не больше, чем я, например».

ДГ. Ну, это посмотрим. Но как насчет тебя? Ты считаешь себя русским писателем, еврейским писателем, американским писателем или писателем-космополитом? Кем ты себя считаешь?

ИС. Вот я тебе скажу, кем я себя считаю. Я считаю себя еврейским писателем, пишущим по-русски.

ДГ. А что это значит?

ДГ. Ну, а Мандельштам, Пастернак — кто они, русские писатели?

ИС. Я думаю, что Пастернак — да. А Мандельштам. я не знаю. По крайней мере, это было его дело. Каждый человек выбирает себе место в жизни. Я хотел бы быть еврейским писателем, пишущим на русском языке.

ДГ. Ну, ты, по-моему, выдумываешь, но.

ДГ. Каждому свое.

ИС. Если ты прочитаешь все мои книжки, ты увидишь, что они написаны с еврейским юмором, с еврейской интонацией, с еврейским акцентом, если угодно. Я человек с акцентом. Внутренним, конечно. Так я это чувствую.

ИС. Не веришь — не надо.

ДГ. Хорошо. Как, по-твоему, должна складываться судьба писателей-эмигрантов? Сохранится ли эмигрантская литература? Вот, например, признайся, ты же плохо знаешь эмигрантскую литературу довоенного периода, не правда ли?

ИС. Я хорошо знаю.

ДГ. Эмигрантскую именно?

ИС. Я сейчас уже знаю. Я здесь, в эмиграции, и прочитал.

ДГ. Ну, назови мне пятнадцать писателей парижской эмиграции.

ИС. Ну, от кого хочешь. Я не знаю. От второго Мандельштама до Ремизова, до Куприна, до кого хочешь. До. поэтов сколько угодно. Я читал. Я начитался здесь, я тебе серьезно говорю.

ДГ. Ты здесь начитался?

ИС. В Союзе я знал некоторых, конечно. Я печатал многих эмигрантов. У меня была специальная рубрика «Лавка букиниста», где я печатал и Аверченко, и Тэффи, и, как его звали, Бухова, и кого угодно. И Сашу Черного. Вся уехавшая сатира попала под нашу реабилитацию. И, конечно, я много читал, потому что я выбирал из них, что напечатать. Мне хотелось представить их читателям в самом лучшем виде.

ДГ. Вообще узнавать ты их начал только за границей. Так что эстафета передается только за границей.

ИС. Только за границей. Я считаю, что это трагедия, конечно, для писателя. Я раньше думал, что Ленин гуманней Сталина, потому что Сталин поступал грубо, он убивал людей. Он убивал, а Ленин, как я думал, только высылал. Ему казалось, что это довольно достойный прием: не хочешь жить с нами — уезжай. Хотя, конечно, честно тут надо поставить вопрос иначе: мы не хотим жить с тобой — ты уезжай. Но диктатура работала вовсю. И люди уезжали. Для писателей это трагедия. Мы получили настоящую свободу слова, мы выключили внутреннего редактора из своей головы, мы пишем легко, мы пишем правду, мы пишем весело здесь. Но мы потеряли читателя. Приобретя что-то, ты теряешь нечто очень важное. Ну, скажем, в России профессиональный писатель может существовать на литературные заработки.

ДГ. Да, здесь нет.

ИС. А здесь нельзя существовать на литературные заработки. Оттого, что нет спроса и нет читателя. Найти себя на рынке Америки — вот мечта каждого из нас, наверное. Но уже приехало очень много писателей, потому что писатели бегут из России. Они бегут для самовыражения. И прибегают в слишком большом количестве. И все издательства забиты так называемой русской темой. Русской, еврейской, лагерной — какой угодно. То есть это все о чудовищности тоталитаризма, если угодно. И поскольку некоторые из этих книг не получают достаточного распространения, издатели боятся их брать.

ДГ. Конечно, вопрос популярности за границей тоже связан с темой. Ты не собираешься перейти на американские темы?

ИС. Обязательно. Я уже.

ДГ. Тогда ты будешь еврейским писателем, пишущим по-русски на американские темы.

ИС. Совершенно верно. Ты будешь смеяться, но это так и будет.

ДГ. А если уедешь во Францию?

ИС. Все равно, все равно. Я буду писать по-русски с моими еврейскими делами для французских, для английских, для американских читателей. И должен сказать, что ты прочтешь это с удовольствием, как любую национальную литературу. Тебя же это не пугает? Вот Чингиз Айтматов какой писатель? Русский или киргизский? Утверждаю, что он киргизский писатель, пишущий на русском языке.

ДГ. Ну, он свой язык-то знает.

ИС. А Фазиль Искандер — абхазский писатель, пишущий на русском языке. Я еврейский писатель, пишущий на русском языке. Что вас так пугает это? Мы такие. Мы сложные. Мы не простые.

Вашингтон, 14 марта 1990

ДГ. Илья, как гласность отразилась или отразится на твоей литературной судьбе в России?

ИС, Меня разыскал Андрей Дементьев, главный редактор журнала «Юность», где я работал пять лет. Он говорит, что «Прошлогодний снег», книга, написанная тридцать лет тому назад, очень актуальна и сегодня. Еще напечатано рассказов десять или двенадцать в СССР.

ДГ. То, что ты говорил о цензуре, когда мы делали это интервью, кажется очень уж отдаленным. Что ты скажешь теперь?

ИС. Они говорят, что цензура умерла. Это удивительно. Если умрет цензура, умрет и партия. Но когда я читаю сегодняшние советские газеты и журналы, у меня создается впечатление, что умерли обе — и партия, и цензура. Но все-таки цензура ушла в новую форму, аппарат начал заниматься не идеологической цензурой. Теперь это называется «Управление по охране государственных и военных тайн».

ДГ. Ты что-нибудь пишешь?

ИС. Я серьезно занимаюсь «Памятью», леворадикальными и праворадикальными течениями, которые, я думаю, захватят Россию. Они и погубят ее в конце концов. СССР уже развалился, нечего и разговаривать.

ДГ. А ты не ездил туда?

ИС. Вот они собираются меня пригласить. Я не напрашивался к ним и не напрашиваюсь. Там нечего делать.

Источник:
ИЛЬЯ СУСЛОВ
Колледж Парк, штат Мэриленд, 1983 ДГ. Илья, какую роль сыграл в русской литературе журнал «Юность», когда его редактировал Полевой? ИС. Когда его редактировал Полевой, он продолжал играть
http://biography.wikireading.ru/195058

Конфликты в семье: пути разрешения

О том, существуют ли бесконфликтные семьи и как рутина укрепляет брак, о пяти способах разрешения конфликтов, принципе кота Матроскина, правоте, мудрости и «я-посланиях» протоиерей Павел Гумеров беседует с практикующим семейным психологом Ильей Михайловичем Сусловым.

Протоиерей Павел Гумеров: Илья Михайлович, существуют ли семьи, в которых вообще не бывает конфликтов? И возможно ли построить такую семью, где люди абсолютно не будут конфликтовать?

Илья Михайлович Суслов: Если понимать конфликт как ссору, то, возможно, такие единичные семьи существуют. Ведь часто, когда говорят «конфликт», подразумевают ссору – в расхожем представлении два этих понятия смешались. На самом деле конфликт – это просто разность интересов и их столкновение: один думает в одном ключе, другой с ним не согласен. Если исходить из этого определения конфликта, то, конечно, таких семей не существует. Потому что все равно есть два разных человека. У каждого есть свои интересы, предпочтения, желания, ценности, немощи. Именно поэтому бесконфликтных пар быть не может, как говорится, по умолчанию. Иначе пару составляли бы два совершенно одинаковых человека. Либо это были бы два безвольных человека, которые соглашались бы друг с другом во всем. Но в браке соединяются мужчина и женщина – два очень разных существа.

Отец Павел: А чем ссора отличается от конфликта?

Илья Суслов: Ссора – это один из способов поведения в конфликте. Всего я насчитываю пять таких способов.

Ссора является самым деструктивным способом, притом для обеих сторон. Когда назревает какая-то напряженная политическая ситуация, люди говорят: «Лишь бы не стреляли… Главное – чтобы не было войны». В политике, как правило, все боятся ссоры, потому что это уже стрельба и убийство, а в семье, к сожалению, часто ссора – это традиционный, а для некоторых и единственный способ выхода из конфликта.

Итак, мы выяснили, что совершенно бесконфликтных семей не бывает. Существуют ли семьи без ссор? Думаю, их не очень много, но они есть. Но, кстати, отсутствие ссор не всегда говорит о том, что перед нами замечательная дружная семья. Но об этом немного позже.

В пример прекрасной, счастливой семьи без ссор, наверное, можно привести семейство нашего последнего государя. Эти люди являют нам образец замечательного взаимодействия друг с другом, трепетных отношений между собой. Я недавно вернулся из Екатеринбурга (это мой родной город), был на месте убиения царской семьи, около Ганиной ямы. И там я задумался о том, какими разными были пятеро детей четы Романовых – у каждого свой характер, проблемы, интересы… Но в то же время какое было духовное, моральное и нравственное единение всех членов семьи!

Я упомянул, что отсутствие ссор не всегда свидетельствует о единстве и мире в семье. Например, один из членов семьи очень конформный, постоянно уступает по любому поводу. В такой семье есть конфликты, но ссор нет. Внешне, со стороны все замечательно, они не ругаются. Но насколько хорошо человеку, который во всем уступает, как он себя чувствует, насколько подавлена его личность, мы можем только догадываться. И его оппоненту, постоянно подавляющему чужую волю, настаивающему на своем, это совсем не на пользу. Как психолог скажу, что такая семейная ситуация весьма неполезна для обоих.

Отец Павел: В учебнике конфликтологии для вузов конфликт называют способом взаимодействия людей в определенных ситуациях. Это своего рода инструмент, и всё зависит от того, как ты этим орудием воспользуешься. Конфликт может разрушать, но он может и созидать. Ведь успешно преодоленные разномыслия и разногласия супругов могут служить укреплению семьи. Люди лучше узнают друг друга, приходят к единству по многим вопросам.

Кстати, небольшое дополнение, касающееся царской семьи. Не так давно я читал переписку императрицы Александры Федоровны и Николая II. И вы знаете, нельзя сказать, что у них, несмотря на нежность, трепетность их отношений, абсолютно не было конфликтов. Конечно, я говорю не о ссорах, а о разногласиях и столкновениях. Вот пример. Идет Первая мировая война, царица пишет супругу на фронт. Государь выехал на передовую, и она, естественно, переживает за него, волнуется, в письмах может делать ему замечания, не соглашаться с ним. Ей кажется, что он не бережет себя… А ведь иногда отсутствие ссор и даже конфликтов говорит о равнодушии, взаимном охлаждении, о том, что люди не имеют настоящих чувств и поэтому не переживают друг за друга.

Но вернемся к пяти способам поведения в конфликтной ситуации.

Прежде чем ссориться, спросите себя: «Чего я хочу: мира и любви или доказать, что я прав?»

Илья Суслов: Про первый я уже сказал – это ссора. Способ, конечно, самый нежелательный. Когда возникла конфликтная ситуация и есть большое желание поссориться, нужно спросить у себя: чего я хочу? Мира, счастья, радости и любви или доказать, что я прав? В свое время этот вопрос меня тоже поставил в тупик и заставил задуматься.

Второй способ разрешения конфликта – это уступка: одна сторона просто уступает без боя, и конфликтная ситуация разрешается. В чем недостаток такой тактики? Даже если уступивший внешне не будет сильно переживать из-за уступки, все равно где-то в глубине души, бессознательно ему будет всё это не сильно приятно. А тот, кто победил, тоже не всегда бывает удовлетворен. С одной стороны, он одержал победу, что-то приобрел, но ему тоже хочется, чтобы контрагент, то есть противоположная сторона – супруг или супруга, не были такими уж безвольными. Он может увидеть в этом равнодушие к проблеме или к нему лично. Поэтому в уступке всегда будет так: один проиграл, второй выиграл, но не очень рад этому.

Третий способ похож на уступку, называется он избегание: одна из сторон уходит от конфликта – в прямом или переносном смысле. Идет погулять, надевает наушники и включает музыку, садится смотреть телевизор или отключается как-то по-другому, но так или иначе просто уходит от ответа. Здесь тоже довольно странная ситуация. Вторая сторона пребывает в недоумении: как это понимать? То ли молчание – знак согласия, то ли с тобой просто не хотят разговаривать. Это приводит к напряженности, нервозности. Поэтому избегание хуже уступки, так как ситуация зависает и никак не разрешается.

Четвертый вариант уже более позитивный – это компромисс. Он считается одним из лучших вариантов поведения в конфликте. Но всё же это не самый лучший способ. Но давайте по порядку. Компромисс – это когда обе стороны идут на взаимные уступки.

Например, супруг звонит жене и сообщает, что хочет задержаться на корпоративе до часа ночи. Супруга переживает, говорит, что заболел ребенок, и просит мужа, чтобы он либо вообще не шел на корпоратив, либо пришел домой хотя бы в десять вечера. Супруг соглашается прийти пораньше. В этой ситуации оба идут навстречу, оба уступают. Жене, конечно, хочется, чтобы ее благоверный вообще не ходил на это мероприятие, но мужу этот корпоратив по каким-то причинам нужен: допустим, он хотел бы в конце вечеринки в неформальной обстановке обсудить с начальником накоротке что-то важное. В этой ситуации теряют оба. Она теряет три часа, потому что хотела бы, чтобы супруг пришел домой в семь, сразу после работы. Он также теряет три часа. И поэтому каждый будет не совсем удовлетворен, не совсем доволен. Но эта взаимная уступка, кроме потерь, даст каждому и какое-то приобретение. А главное – сохранит мир в семье.

Наконец, пятый способ разрешения конфликта – и это наилучший вариант: сотрудничество. Возьмем ту же ситуацию с корпоративом. Супруга отпускает мужа на мероприятие, говорит, что он может остаться там до конца, что постарается справиться с домашними проблемами сама, но просит его об услуге. Говорит: «Хорошо, останься. Я понимаю, что для тебя это важно. Но не мог бы ты на следующей неделе взять отгул, чтобы помочь мне?» Муж соглашается. И в результате никто не теряет. Они вместе работают над разрешением проблемы, и даже жена, которая вроде бы вначале потеряла несколько часов, в конечном итоге довольна, потому что приобретает потом целый день. Конечно, это самый идеальный вариант, и к нему необходимо стремиться, этому нужно учиться.

Илья Суслов: В семейной жизни обычно присутствуют все пять вариантов поведения в конфликте. Бывает разное состояние конфликтующих, их настроение, тема конфликта. Где-то можно уступить без боя – в каком-то пустяковом вопросе. Допустим, кто-то хочет больше съесть. Да уступи ты ему! Где-то можно просто уклониться от конфликта, сказать: «Не хочу разговаривать на эту тему, и всё». В какой-то ситуации это будет уместно. Совершенно не обязательно сотрудничать всегда и везде. Пройдя разные ситуации, можно научиться выбирать оптимальный вариант выхода из того или иного конфликта.

В нашей семейной жизни может случиться и ссора. Но после нее очень важно всё проанализировать, сделать правильные выводы, произвести работу над ошибками. В ссоре всегда виноваты обе стороны, поэтому обязательно попросите друг у друга прощения. Всё это не трагедия, всё можно исправить. Мы от животных отличаемся в том числе и наличием речи. И мы часто, к сожалению, это умение не используем, молчим. Как говорят психологи, играем в телепата и партизана. Один молчит – он партизан. А от другого он ждет каких-то телепатических способностей.

Если кто-то из супругов думает об аборте, никакие уступки ему в этом не могут иметь места!

Но, слава Богу, наша семейная жизнь состоит не только из решения каких-то тяжелых проблем. И даже если в ней возникают конфликты, это происходит эпизодически. Иначе брак превратился бы в один сплошной кошмар.

Замечу еще: конфликтная ситуация возникает, как правило, не на пустом месте: в ее основе лежит очень большое количество недомолвок, недопонимания, непроговоренных противоречий, каких-то старых обид, которые копятся иногда годами. И люди, дойдя до предела, в момент конфликта хотят разрешить сразу все проблемы, вспоминают все разногласия, разномыслия, столкновения, которые произошли за годы брака. Это, конечно, большая ошибка.

Илья Михайлович, скажите, как нужно обсуждать разногласия, возникающие в семейной жизни, и как научиться вести спокойный, конструктивный разговор, когда уже сложилась непростая конфликтная ситуация?

Илья Суслов: Я уже упомянул вначале главный принцип такого диалога. Спросите себя: чего мы хотим? Доказать свою правоту (как зачастую и случается)? Или желаем, чтобы установился мир в семье?

На вопрос, кто должен уступить, старец Паисий отвечал: «Тот, кто умнее»

Однако часто можно услышать такое возражение: «Да, я хочу мира, но ведь я же прав!» В связи с этим вспоминается ответ преподобного Паисия Святогорца, который старец дал супругу, пришедшему к нему жаловаться на свою жену. Жена никак не хотела уступить мужу в какой-то ситуации. «Ведь я прав, – говорил муж. – Да и глава семьи – я. Так кто кому должен уступить, авва?» Старец отвечал: «Тот, кто умнее».

Отец Павел: Говорят, что в Израиле на особо аварийных участках дорог вешали специальные плакаты, где было написано: «Не будь правым – будь мудрым». Ведь ты можешь быть правым на сто процентов, но если не будешь уступать, не проявишь мудрость, можешь попасть в аварию, несмотря на свою правоту. К примеру, тебе зажегся зеленый свет, а какой-то «джигит» проскакивает на красный. Ты его не пропустил, и всё –оказался в больнице…

В конфликтной ситуации понять, в чем моя вина, и проявить мудрость – архиважно.

Илья Суслов: Меня ваши рассуждения о правилах дорожного движения подтолкнули к одной мысли. Ветхий Завет – это закон, правила. Новый Завет – это любовь. Условно говоря, правила дорожного движения подобны Ветхому Завету. Следуй правилам – и всё будет хорошо. Но главный смысл не в самих правилах, а в двух принципах. Первый: ты должен ездить так, чтобы доехать до цели. И второй: сделать это без ущерба и опасности для себя и окружающих. Новый Завет не отрицает правил, но он всё свел к двум заповедям: люби Бога и люби ближнего. Все остальные правила вытекают из этих двух. В семейной жизни также главное – помнить о любви, ею и руководствоваться во всех ситуациях.

Очень тяжело вести переговоры, идти на какие-то компромиссы, уступки, если ты считаешь, что прав со всех сторон.

Но вернемся к тому, как вести правильный, конструктивный, созидательный диалог. Я очень люблю книги Юлии Борисовны Гиппенрейтер. Это книги о том, как общаться. И хотя они написаны о детях – «Общаться с ребенком. Как?», «Продолжаем общаться с ребенком. Так?» и другие, – но на самом деле в них описан гуманистический язык общения для любого возраста. И этому языку важно учиться. Если мы не научимся говорить миролюбиво, с любовью, по-доброму, то в семейной жизни нам будет очень трудно. Беда в том, что многие из нас не умеют нормально разговаривать. Не осознают, как важно постараться понять позицию другого человека. Научиться понимать: вот здесь надо уступить, здесь выслушать, а здесь сказать «я-сообщение».

Конечно, умение разговаривать по-доброму, используя «я-сообщения», приходит не вдруг. Не сразу наши ближние начинают правильно воспринимать такой стиль. Вспоминается один мой клиент, который привык разговаривать с женой примерно так: «Эй ты, коза, иди сюда!» Но когда он прошел обучение доброму языку, то стал говорить иначе: «Милая, мне так нравится приходить домой. Так приятно, когда ты жаришь для меня котлетки: я сразу чувствую, что меня ждут». Она сначала восприняла это весьма настороженно, увидела в этом какой-то подвох. И потребовалось время, пока они оба привыкли общаться правильным образом. Это как если собачку кто-то долго пинал, издевался над нею, то не сразу она начнет доверять и вам – пройдет не один месяц, прежде чем она привыкнет к вашему доброму отношению. Нужно время.

Отец Павел: Получается, что, используя «я-послания» и «ты-сообщения», мы озвучиваем свои чувства, пожелания, переживания, не задевая при этом чувств другого, не обижая его и не принуждая к чему-то. Ведь очень важно донести до другого человека то, что чувствуем и переживаем мы, чего мы хотим.

Илья Суслов: Да, и желательно доносить свои переживания уже после того, как мы поговорим. Например: «Дорогой (дорогая), у нас происходит то-то и то-то, у нас сложилась такая-то и такая-то ситуация. Я очень переживаю». Найти удобное время, перед этим подготовить человека, сказав: «Я очень хочу поговорить».

Второе: поговорить о самом нашем собеседнике: «Ты, наверное, делал (делала) так, потому что хотел (хотела) как лучше… или: думал (думала), что мне это понравится, что мне это нужно… или, наоборот: что это не так важно для меня. Я понимаю тебя… или: стремлюсь понять». Мне очень нравится и совет из книги «Маугли», формула, благодаря которой мальчик устанавливал контакт с животными: «Мы с тобой одной крови – ты и я».

Сначала надо сказать какой-то пароль, наладить связь с оппонентом. А потом уже вести переговоры. А у нас всё наоборот: выходи на ринг, будем драться. Еще я люблю мультфильм про Енота, который ходил за осокой и боялся того, кто сидит в пруду. И он победил страх, агрессию, когда пришел с миром, с добром, улыбнулся тому, кто сидит в пруду, и отражение улыбнулось в ответ.

Сказав о нашем собеседнике, дав ему понять, что мы уважаем его и его интересы, понимаем его, переходим к «я-сообщениям»: «Мне тяжело, я волнуюсь, мне хотелось бы…» А потом, сообщив ему то, что нас волнует, можно перейти к обсуждению: «Как же нам теперь быть? Что нам можно сделать?» То есть приглашаем к тому самому сотрудничеству.

Возьмем какую-нибудь ситуацию: например, супруги решили родить ребенка. До этого оба курили. Жена, ради здоровья младенца, бросает вредную привычку. Муж продолжает курить, и супруга из-за этого волнуется, потому что он курит прямо в квартире. Жена говорит мужу: «Я тебя очень люблю, мне хорошо с тобой. Я признаю твои привычки, помню, что я тоже курила. Но я бросила курить, потому что переживаю за здоровье ребенка. Я хочу здоровое потомство от тебя, я счастлива, что рожу от тебя малыша. Но я очень беспокоюсь, ведь все знают, что пассивное курение наносит больший вред окружающим, чем самому курильщику. Я переживаю, конечно, и за твое здоровье». То есть ей нужно сказать ему о любви, о том, как он ей дорог, а потом поделиться своими важными переживаниями. Конечно, это не особо церковный пример, но его можно применить и к другой похожей ситуации.

Мужской совет дамам: не ведите серьезный разговор с мужчиной, если он голоден или устал

И еще чисто мужской совет дамам. Ни в коем случае не ведите серьезный разговор с мужчиной, если он голоден или устал. Сначала накормите, дайте отдохнуть, а уже потом поговорите с ним. Голодный и усталый мужчина очень плохо контролирует свой гнев и гордыню.

И, конечно, перед тем, как решились поговорить, обязательно помолитесь, прочтите хотя бы «Царю Небесный».

И еще мне кажется, что «я-послания», «ты-послания», язык взаимного уважения взяты из евангельского «золотого правила»: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7: 12). Ведь каждому хочется, чтобы его уважали, понимали, не «тыкали» ему, не принуждали к чему-то, а вежливо просили что-то сделать. И научиться этому языку вполне по силам каждому.

Источник:
Конфликты в семье: пути разрешения
О том, существуют ли бесконфликтные семьи и как рутина укрепляет брак, о пяти способах разрешения конфликтов, принципе кота Матроскина, правоте, мудрости и «я-посланиях» протоиерей Павел Гумеров
http://pravoslavie.ru/100813.html

Таблетка от ссор

Есть ли такая? Как попросить прощения, чтобы простили? Чем ссоры хуже конфликтов? С этими и другими вопросами мы обратились к психологу Илье Суслову.

Визитка: Илья Михайлович Суслов, психолог-консультант, отец четверых детей, прихожанин Храм Спаса Нерукотворного музея-усадьбы «Мураново».

Илья Михайлович, начну сразу с глобального: как сохранить мир в семье?

В первую очередь, в каждой семье необходимо привести к общему знаменателю понятие мира. Как показывает практика, представления о мире у всех разные. Для одного из супругов мир – это отсутствие конфликтов, а для другого – это взаимопонимание. И вот живут супруги вроде бы мирно, не ссорятся, и вдруг как гром среди ясного неба – развод. Люди часто уверены, что понимают другого. Но если спросить каждого из них: «А чувствуете ли вы себя понятым?» – выясняется, что нет. Зачастую люди живут вместе и не знают друг друга и иногда начинают знакомиться только в кабинете психолога.

Итак, сначала надо определить, что есть мир. Второе – его хотеть. А третье – решить для себя, что вы готовы сделать, чтобы его достичь.

По сути, в каждой семье должен выработаться некий свод правил, устав, конституция. Обозвать можно как угодно.

Однако наличие устава не гарантирует отсутствие ссор в семье.

А надо читать? Честно говоря, я думала, что этому учатся на примере своих родителей.

Если у вас были добрые, хорошие примеры взаимоотношений мамы с папой, у вас есть отличный фундамент для строительства семьи. Но в большинстве семей, насколько мне известно, пример родительский обычно печальный. Хорошо если он вообще не демотивировал на создание семьи: «Зачем брак, если семья – это источник мучений?» В итоге: в семье примерами не научили, в школе и институте этому не учат. Наша культура (литература, кино) также не помогает научиться семейной жизни…

Но раньше ведь тоже книги не читали, а разводились гораздо реже.

Да. Сто лет назад они и не нужны были. Раньше как раз, как вы говорите, учились на примере родителей. Гораздо меньше было и разводов, и греха в виде измен, абортов. И при воспитании заботились, чтобы вырос достойный, самостоятельный член общества. А сегодня родительская забота о том, чтобы был сыт, одет, обут, образован. Все думают, что они знают, как счастливо жить, и говорить об этом не надо. А начинают дети жить – и ничего путного не получается.

А какие книги читать?

Книги священников Ильи Шугаева «Один раз и на всю жизнь», и Павла Гумерова «Малая Церковь», «Он и она», «Семейные конфликты» и другие. Паисий Святогорец, том IV – «Семейная жизнь». Статьи о семейной жизни на сайтах www.pravmir.ru, www.pravoslavie.ru, www.matrony.ru. А семейной «дипломатии» учиться, в первую очередь по книгам Юлии Борисовны Гиппенрейтер. У нее есть целая серия книг. Их вполне достаточно для освоения техники гуманистического общения.

Что делать, если ссора уже началась?

Когда ураган сносит крыши, люди прячутся в погреб и пережидают, пока не стихнет. И только потом выходят на поверхность и начинают разгребать последствия и латать дыры. Семейная ссора – это тот же ураган. А мы в самый разгар пытаемся «латать дыры».

Знаете, когда меня несет, мне не приходит в голову мысль успокоиться.

Очень важно исходить из того, что каждый свободен. Конечно, мы связаны узами, обязательствами, но не так безусловно. Безусловно надо принимать человека таким, как он есть. В этот момент он слаб и не может выполнить всех обязательств, в этот момент он малодушен, в этот момент он просто переживает или болеет и есть миллион причин у него на то. Так мы для того и любим друг друга, чтобы не требовать как от роботов четких действий, а понимать и поддерживать.

Ну хорошо, мы отложили ссору и успокоились, а дальше – опять на ринг?

Нет, ринг мы оставили и сели за стол переговоров. А за стол переговоров садятся обычно опытные дипломаты, которых готовят по многу лет.

Нельзя, например, говорить негатив в адрес другого и использовать местоимения «ты» («вы»): «Мне не нравится, когда ты (вы)…». Негатив можно говорить только о себе: «Мне не нравится, когда меня …, со мной …, обо мне …». И тогда негатив не может обидеть другого, хотя сказано то же самое. Это закон превалирования формы над содержанием.

Успокоившись и поняв себя, необходимо посмотреть на другого и попытаться понять, а что же его так задевает, что же у него так болит? А так как это близкий человек, мы, конечно же, знаем, что его возмущает.

Что надо делать, чтобы помириться? Просить прощения?

Порой люди не хотят просить прощения, потому что не получают от этого удовлетворения. У них могут быть свои семейные истории. В восемь лет ребенок увидел, как подвыпивший папа пришел с цветами домой, попросил прощения у мамы, а та взяла букет и отхлестала им отца по лицу. Человек на всю жизнь усвоил урок: просить прощения у женщины опасно. Причем, он может об этом эпизоде из детства и не помнить. Это в подсознании сидит, и прощения у женщин он с тех пор не просит.

Мириться – конечно, значит, в первую очередь, просить прощения. Причем ситуации бывают разные. Например, муж наорал на жену. Сидит муж и думает: «Я осознаю, что я не должен был себя так вести. Но она же первая начала. Она три часа меня пилила по всяким больным местам и довела. Пусть первая просит прощения». А жена сидит и думает: «Чтобы я ни делала, он не имеет права так на меня орать! Это непростительно!» Или еще: «Он меня не любит!»

Кто более великодушен, тот и должен первым пойти на примирение. Хотя он может чувствовать себя трижды жертвой в этой ситуации. Всегда можно найти слова любви, утешения, сочувствия и поддержки.

Самое трудное – просить прощения, когда ты считаешь себя правым. Как на это решиться?

Просто подумать: «Да, я себя считаю правым. Она меня правым не считает. И в то же время, всем известно, что в любом конфликте виноваты двое. Попрошу-ка я прощения за свое». И очень важно не ожидать встречного «прости». Она может не найти сил на это.

Особая тема: как просить прощения, чтобы действительно простили?

А если супруги ссорятся в присутствии тещи или свекрови? Что ей делать?

Лучше всего не встревать. Для того чтобы встревать, должно быть два условия. Первое – она должна быть авторитетом для обоих супругов. Правда, почти каждая теща и почти каждая свекровь думает, что она авторитет. Но я имею в виду тот редкий случай, когда это признается детьми. Второе, если она владеет душевной добротой и дипломатическими приемами общения. Мирить две враждующие стороны – это самое сложное в психологии. Поэтому, в девяносто девяти процентах, – не встревать, уйти в другую комнату и молиться о примирении своих детей.

Что делать, если мама наезжает на супруга за глаза?

Если мама наезжает на вашего супруга, надо спокойно начать говорить о ее чувствах: «Мамочка, ты очень беспокоишься обо мне, ты переживаешь. И в то же время, он моя половина, и мне очень больно слышать, что моя половинка такая плохая». Дальше важно сказать: «Я поняла, что тебе очень не нравится мой супруг. Мне хочется понять, зачем ты мне это говоришь». Обычно говорят три вещи в этой ситуации: либо чтобы дочь его переделала, либо разводилась, либо просто хотят проинформировать. Далее, используя технику «зеркалирования», говорим в утвердительно-предположительной форме, без вопросительной интонации.

– Ты хочешь, чтобы я его переделала… И ты считаешь это возможным… И ты убеждена, что тебе удалось переделать своего мужа. И ты была довольна своими результатами и своей семейной жизнью.

Без сарказма, без иронии. Постепенно мама может понять нереальность своих требований. И в какой-то момент осознать, что требует невозможного и делает дочери больно.

А если мама ничего не хочет слышать?

Если же возникает эффект стены, и мама ничего не хочет слышать, необходимо озвучить так называемую Я-позицию: «И вместе с тем, мама, это мой муж, и мы с ним одно целое. И я буду с ним жить. Я тебе очень благодарна, мама, что ты меня вырастила и воспитала. И именно благодаря тебе я такая самостоятельная и считаю, что имею право себя так вести». И так далее. Говорить уверенным голосом, спокойно, без агрессии, без истерик.

Мой совет: начинайте такой разговор, когда вы полны сил и уверенности и не ограничены временем.

Если мама продолжает настаивать на своем, надо разворачиваться и уезжать. Нет смысла испытывать ложное чувство вины, испепеляющее душу, и принимать неполезное для всех членов своей семьи решение. Не следует потакать и подпитывать желание контролировать семьи своих детей и манипулировать ими. Своим нежеланием с ней общаться вы, может, понудите человека задуматься о своей жизни, почему же она сегодня так одинока. Да потому что с ней тяжело общаться!

Как сделать так, чтобы тебе не сели на шею?

Не позволять! Не терпеть, а грамотно говорить об этом. Говорить и ждать. Поливать, удобрять, с любовью, учитывая интересы ближнего. Параллельно заявлять о себе, своих интересах. А мы часто хотим: вот мы сказали, и сразу он должен всё сделать и измениться. Сегодня посадили, а завтра нам плоды подавай! Не бывает так.

Если приходится выбирать, то что важнее – внешний или внутренний мир в семье?

Внешний мир даже опасен. Про него поговорка: «В тихом омуте…»

У нас почему-то любят играть в телепата и партизана. Она молчит и ждет, что он догадается. Он не догадывается, она обижается, и далее пошло-поехало, как снежный ком. Не надо терпеть и накапливать отрицательные эмоции, от которых потом возникают в том числе и болезни. Эмоции надо отслеживать, размышлять о них и учиться управлять ими. Надо говорить о своих проблемах. Для этого надо уметь сообщать о своих переживаниях, о своих чувствах таким образом, чтобы это не ранило другого. Как? Это тема отдельного разговора.

Источник:
Таблетка от ссор
Есть ли такая? Как попросить прощения, чтобы простили? Чем ссоры хуже конфликтов? С этими и другими вопросами мы обратились к психологу Илье Суслову. Визитка: Илья Михайлович Суслов,
http://www.naslednick.ru/archive/rubric/rubric_2838.html

COMMENTS